Жизнь после него (Apres lui)

Грузноватая разведенная дама бальзаковского возраста (Катрин Денев, изящно балансирующая между образом старой курицы и непорочной матроны) теряет 19-летнего сына — ему пропороло грудь арматуриной в столкновении автомобиля с деревом.

Опознание, похороны, поминки, то да се — короче, где-то через час тело будет предано земле, слезы подсохнут, а злополучный вяз подвергнется аутодафе. Но вместо того, чтобы сублимировать потаенное горе в заботах о вполне живой внучке, бабушка принимается жарко, с поцелуями и материальной помощью, опекать совсем чужого мальчика Фрэнка — ближайшего друга Матье, который как раз и сидел за рулем того автомобиля.

Отвесив три ритуальных поклона актерским талантам Катрин Денев — она и правда изображает горе безо всякого намека на экслпойтейшн, — пожалуюсь читателям: я упрямо, настойчиво, активно отказываюсь понимать, кто, кроме Ларса фон Триера или торговца детскими органами, может снимать такое кино. Час рыданий, истерик, психоза, жалкого лица стареющей женщины крупным планом — и 30 минут скандального почти инцеста, мотивы которого, похоже, не объяснили самой Денев (к финалу лицо у нее становится все растерянней и растерянней). Это не просто драма — это оптовый склад всех запрещенных приемов, которые только есть в запасе у кинорежиссеров. Горе высочайшего качества, три трагедии по цене одной. Да-да, разумеется, искусство должно прививать, воспитывать, просвещать и учить состраданию. Да-да, Кэмерон Диаз, Скарлетт Йоханссон и Памела Андерсон будут гореть в аду. Но, предлагая полюбоваться на вывернутых наизнанку, всеми швами наружу, людей, режиссер Морель сам толкает нас на путь порока и перверсий. Вот кем надо быть, чтобы, пусть и не из удовольствия, а из любопытства, битый час глазеть на чьи-то похороны?

Василий Корецкий
TimeOut Москва
21 мая 2008